Откровения медных котелков. Глава четвертая, убеждающая, что «Никто не забыт, и ничто не забыто»

30.05.2009

§1. Легче обвинить эпоху в отсутствии духовности, чем таковую там обнаружить

Матросы замерли по команде мичмана Николаева «Смирно!», и вечерняя поверка началась. Мичман открыл «Книгу вечерней поверки личного состава бригады охраны водного района», переплетенную в красный ледерин с тисненным на обложке золотом гербом Союза Советских Социалистических Республик.
- Матрос Ильичев, - громко зачитывает мичман Николаев первую фамилию в списке личного состава бригады.
- Герой Советского Союза матрос Ильичев пал смертью храбрых в бою за свободу и независимость нашей Родины, - торжественно доложил заместитель командира первого взвода старшина первой статьи Охрименко…
Раннее утро 18 августа 1945 года. Остров Шумша затянут пеленой густого тумана. Японский гарнизон в составе 73-й пехотной бригады, 91-й пехотной дивизии, подразделения 11-го танкового полка (60 танков), полка ПВО и Курильского крепостного артиллерийского полка был готов к отражению десанта советских войск.
Общее руководство десантом осуществлял командующий Тихоокеанским флотом адмирал И.С. Юмашев, а непосредственное - командующий Камчатским оборонительным районом генерал-майор А.Р.Гречко и командир Петропавловской военно-морской базы капитан третьего ранга Д.Г.Пономарев.
Силы десанта: два стрелковых полка 101-й стрелковой дивизии, батальон морской пехоты и гаубичный артиллерийский полк.
Первыми на берег острова высадились десантники взвода старшины первой статьи Н.А. Вилкова, но шквальный огонь японцев прижал их к земле. Десантников становилось все меньше и меньше. Ротный Вилков подполз к доту и грудью закрыл амбразуру. Петр Ильичев повто-рил подвиг своего командира, закрыл своим телом амбразуру другого японского дота. За эти подвиги Н.А.Вилкову и П.И.Ильичеву были посмертно присвоены звания Героя Советского Союза. После ожесточенных боев 23 августа остров Шумша был полостью освобожден.
За совершенный подвиг матрос Ильичев был навсегда занесен в список личного состава бри-гады охраны водного района. Вот и поныне его имя звучит на вечерней поверке подразделения, напоминая потомкам о его подвиге, о подвиге народов СССР, победивших во второй мировой войне фашизм и японский милитаризм.

Любой праздник в стране - это праздник всенародный. Празднует весь народ, за исключением вооруженных сил - для них объявляется повышенная боевая готовность, то есть кроме обычной дежурно-вахтенной службы, ответственные офицеры в соединениях, полках и даже в самых маленьких подразделениях, меняются каждые восемь часов. Для личного состава это означает построения каждые два часа с обязательной проверкой по «Книге вечерней поверки». А также всенепременнейшие торжественные и комсомольские собрания, посвященные отмечаемым всем народом празднику. Следует заметить, что перед такими праздниками как годовщина Великой Октябрьской революции и День Победы, комсомольские собрания проводились в канун праздника, а торжественные - 7 ноября и 9 мая соответственно.

Итак, 8 мая 1984 года в клубе бригады охраны водного района идет комсомольское собрание, посвященное тридцать девятой годовщине Дня Победы над фашистской Германией. Началь-ник политотдела бригады капитан ΙΙΙ ранга Лаптев Николай Васильевич красочно и эмоцио-нально рассказал комсомольцам о героических событиях, произошедших здесь тридцать де-вять лет назад. После чего предложил в ознаменование 40-й годовщины Победы над немецко-фашистскими захватчиками в расположении бригады открыть мемориал, посвященный Герою Советского Союза матросу Ильичеву, зажечь вечный огонь в память о его подвиге, и на это торжество пригласить ветеранов Великой Отечественной войны. Все комсомольцы, присутствовавшие на собрании, поддержали предложение капитана ΙΙΙ ранга Лаптева, а активом комсомольской организации было принято решение о строительстве мемориала своими силами и открытии его 9 мая 1985 года.
Утром 11 мая 1984 года капитан ΙΙΙ ранга свою служебную деятельность начал с того, что пригласил к себе в кабинет командира бригады охраны водного района капитана ΙΙ ранга Красникова Леонида Ивановича и своего помощника по комсомольской работе старшего лейтенанта Зайченко Сергея Константиновича.
- Товарищи офицеры, актив комсомольской организации нашей бригады восьмого мая принял решение о создании своими силами мемориала, посвященного героическому подвигу матроса Ильичева. Более того, приурочил  возжигание Вечного огня у памятника к сороковой годовщине Победы над фашистской Германией, с приглашением на это событие проживающих на Камчатке ветеранов Великой Отечественной войны.
Честно скажу вам, идея эта моя, так как мне надоело слушать злопыхательские выражение некоторых офицеров о том, что раз замполит рот закрыл, значит, убрал рабочее место. Я очень хотел бы, чтобы вы помогли мне доказать, что не все политработники бездельники и могут работать не только языком.
Леонид Иванович, к вам огромная просьба: подберите для строительства шесть толковых матросов и окажите им содействие в выделении спирта - главного движителя в любых рабо-тах у нас в стране, и на Камчатке в частности.
Вас, Сергей Константинович, хочу попросить разработать проект мемориала и составить рас-чет количества спирта, необходимого на выполнение этих работ, то есть взять на себя техни-ческое руководство строительством.
Непосредственным исполнителем предлагаю назначить инструктора по комсомольской работе мичмана Тимофеева Валентина Ивановича.
Если есть дополнения, замечания или возражения, то прошу высказать. По флотской традиции первое слово предлагаю предоставить самому младшему по званию. Сергей Константинович, слушаем вас.
Старший лейтенант Зайченко присутствовал на комсомольском собрании бригады в качестве заместителя начальника политотдела по комсомольской работе, и как самый молодой офицер политотдела морально был готов к такому повороту событий.
- Мичман Тимофеев - это самая подходящая кандидатура для осуществления непосредственного руководства строительством мемориала. Он потомственный камчадал, имеет огромные связи по всей Камчатке, умеет обходительно подойти к людям, настоящий проходимец, в хорошем смысле этого слова. Я считаю, что с поставленной задачей он справится, но нельзя сваливать всю тяжесть задуманного на него одного. Мы, все здесь собравшиеся, должны ему во всем помогать, - рассудительно произнес лейтенант Зайченко и тут же адресовался к своему непосредственному начальнику, то есть начальнику политотдела бригады капитану третьего ранга Лаптеву Николаю Васильевичу:
- Николай Васильевич, разработка проекта мемориала для меня дело новое. Поэтому прошу вас освободить меня от служебных обязанностей на месяц. А в общем, возражений и замечаний нет, дополнения могут появиться только в процессе работы.
Благожелательно выслушав лейтенанта, начальник политотдела бригады капитан ІІІ ранга Лаптев Николай Васильевич повернулся к командиру бригады.
- Леонид Иванович, я прошу прощения за свой напор на вас. Вы - командир бригады, и мне надо было бы посоветоваться сначала с вами, но вы были на торжественном собрании в штабе базы, а идея создания мемориала пришла мне в мозги совершенно спонтанно, поэтому еще раз прошу вас оказать помощь в строительстве памятника.
Капитан ΙΙ ранга Красников, пока говорил  начальник политотдела (начпо) и старший лейтенант Зайченко, грешным делом подумал о том, что а не посетила ли начпо послепраздничная  «дама в белом», то есть банальнейшая белая горячка. Но после извинения начпо он понял, что капитан ΙΙΙ ранга Лаптев в полном здравии и трезвом уме.
- Николай Васильевич, в создании мемориала проглядывается глубокий смысл: открытием мемориала мы покажем оставшимся в живых ветеранам войны, что никто не забыт, и ничто не забыто. Возьмем эту прерогативу правительства на себя, хотя это очень прискорбно, что у правительства на это нет ни денег, ни совести. Я полностью вас поддерживаю, и, как командир, с полной ответственность заверяю вас, что будет оказана любая помощь всем личным составом вверенной мне бригады в создании памятника.
Товарищи офицеры, я благодарен вам за то, что вы поняли и правильно восприняли решение актива комсомольской организации.
Сергей Константинович, теперь дело за вами. Прошу приступить к проектированию мемориала, если нужна будет помощь, обращайтесь - мы живем в стране Советов и что-нибудь посоветуем.

§2. Имеющий способности - готовься! Будешь делать противоположное!

Целый месяц, обложившись справочниками и чертежами, старший лейтенант Зайченко работал над проектом. Через месяц, с черными кругами под глазами, он зашел в кабинет  начальника политотдела с солидных размеров рулоном чертежей.
Увиденное поразило капитана ΙΙΙ ранга Лаптева: правдой оказалось, что политработники могут работать не только языком, но и мозгами. В основании мемориала - двухметровая пятиконечная звезда, в центре которой горелка Вечного огня. Два луча звезды упираются в стелу в виде военно-морского флага с барельефом матроса, бросающегося на амбразуру дота. Из стелы выходят три трубы, зашитые гофрированным металлом, и весь комплекс памятника увенчан Орденом Отечественной войны, который стягивает трубы. Весь металл - нержавеющая сталь. Теперь этот проект с ватмана надо перенести в настоящие бетон и сталь, а для этого нужно, согласно смете составленной старшим лейтенантом Зайченко, двести литров С2Н5ОН, в обиходе  - спирта. Или, на морском жаргоне, «шила».
Лаптев сразу позвонил капитану ΙΙ ранга Красникову и уведомил его о литраже сметы. Услышав, какое от него требуется количество спирта, он покраснел от прилива крови к думающей части тела, но твердо ответил:
- Офицер слов на ветер не бросает, и с сегодняшнего дня регламентные работы на аппаратуре будут проводиться в послепраздничные дни: дыхнул с утра на контакты - и протер ветошью.
Пока Зайченко работал над проектом, мичман Тимофеев проводил работу с теми мичманами бригады, которые хап-способом строили себе гаражи для катеров и автомашин. Хапали они конечно же в воинской части, где служили. Он им объяснил, что если они окажут помощь в строительстве мемориала стройматериалами хапнутыми в бригаде и связями на местном судоремонтном заводе, то политотдел на их хапанье будет смотреть сквозь пальцы и дальше, а в противном случае мичманы будут смотреть на мир сквозь решетку.
Судя по всему, доходчиво все разъяснил мичман Тимофеев, так как мичмана поняли, что нельзя портить добрые отношения с политотделом, и для подтверждения этого договорились на судоремонтном заводе об изготовлении Ордена Великой Отечественной войны и всех ме-таллоконструкций за семьдесят литров спирта. Кроме этого, они проявили инициативу, и на-шли скульптора, готового за семьдесят литров спирта изваять барельеф с изображением бессмертного подвига Петра Ильичева.
Влетев без стука в кабинет начальника политотдела, мичман Тимофеев радостно доложил:
- Леонид Иванович, цифра изменилась: мичман Тимофеев только что доложил, что мы уложимся в сто сорок литров, да еще вместе с барельефом.
- Давайте добавим на всякий случай десять литров непредвиденных расходов и остановимся на ста пятидесяти литрах, - позвонил Лаптев командиру бригады.
Литраж сметы был окончательно утвержден - сто пятьдесят литров. И началась работа по созданию мемориала, то есть перенос его с чертежей старшего лейтенанта Зайченко на самую высокую сопку города Петропавловска-на-Камчатке. То есть на сопку Завойко, названной в честь камчатского губернатора и командира Петропавловского порта Василия Степановича Завойко, успешно отразившего с небольшим гарнизоном во время Крымской войны 1853-1856г.г. попытку англо-французской  эскадры овладеть городом. И еще прославившегося тем, что приневолил население Камчатки высаживать картофель, каковой в дальнейшем стал одним из первостепенных продуктов питания на полуострове.
За три месяца вырос на сопке памятник в бетоне и стали. Но, как это всегда случается, беда пришла неожиданно: на Камчатке не было газа - обыкновенного пропан-бутана. Все жители полуострова пользовались в быту электроплитами. Выполнение завета Ленина «О полной электрификации всей страны» ставило под удар претворение в жизнь решения актива комсомольской организации бригады охраны водного района зажечь Вечный огонь 9-го мая 1985 года в честь подвига, совершенного матросом Петром Ильичевым. С просьбой помочь найти газовый баллон, старший лейтенант Зайченко решил обратиться к земляку, служившему в военной контрразведке бригады. Работник контрразведки (фамилию, по вполне понятым причинам не называем) отнесся с большим пониманием к возникшей проблеме и через день дал ответ: единственный на Камчатке полный баллон с газом находится в собственности геологоразведочной партии, лагерь которой находится на севере полуострова.
Зайченко вызвал к себе мичмана Тимофеева:
- Валентин, баллон газа найден - он находится у геологов, надо его взять без шума и добро-вольно со стороны геологов. Как ты себе видишь это?
- Сергей Константинович, я думаю, нужно десять литров спирта и машину. Завтра в шесть ноль-ноль выезжаю на север полуострова, и, думаю, буду к часам семнадцати в кабинете начпо с баллоном.
- Хорошо, иди домой, отдыхай, а к шести утра машина подъедет к дому. Спирт будет в машине. Потом баллон занеси в кабинет Лаптева, - и поспешил к своему начальнику.
Выслушав хорошую и обнадеживающую новость, что не будет завалено великое дело, не будет омрачена 40-я годовщина Победы над фашистской Германией, и будет зажжен Вечный огонь, капитан ІІІ ранга Лаптев открыл сейф и извлек канистру с последними десятью «сметными» литрами спирта.
- Сергей Константинович, теперь все зависит от мичмана Тимофеева. Машину дадим ему мою. А я, ради такого случая, похожу пешком. Спирт опечатайте своей печатью и оставьте у дежурного, пусть утром Тимофеев заберет.

§3. Если военный не думает, что он делает, то можно быть уверенным, что он делает то, что думает

На следующее утро машина начальника политотдела подъехала к дому, где жил мичман Тимофеев. После чего занавески во многих окнах слегка сдвинулись, и любопытные глаза жен военнослужащих стали наблюдать, кто выйдет и сядет в машину. В этом доме никто из ко-мандования не проживал, а тут - машина начпо. Да еще в такую рань! Очень интересно - может сам капитан ІІІ ранга Лаптев стал инкогнито у кого-то проживать?
Но женский интерес пропал сразу, как только увидели садящегося в машину Тимофеева. Правда, удивление и тема для размышлений и пересудов осталась: зачем и почему? Теперь будет чем заниматься женам, сидя на лавочках возле подъездов, пока мужья на службе.
Машина тронулась, и Тимофеев подумал:
- Интересно, а стали бы они в окна выглядывать, если выезжал в пять утра?
Заехали в политотдел, забрали спирт и поехали на север к лагерю геологоразведки.
Конкретного плана действий не было, ехать больше часа, и мичман решил покемарить, вспомнив высказывание своего командира роты на срочной службе:
- По команде отбой наступает темное время суток.
Закрыл глаза - действительно стало темно, и он незаметно уснул. А проснулся оттого, что матрос тряс его за плечо.
- Товарищ мичман, партия!
- Какая партия? КПСС? В дурака? Преферанс? - Спросонья Тимофеев не понимал, что от него хотят.
-Какая КПСС? Какой дурак? – изумился матрос. - Геологи!
Открыв глаза, мичман увидел метрах в пятидесяти от машины палатки.
- Микола, открывай капот и создавай видимость, а как захлопну дверцу, лезь в кабину и заводи мотор. На все вопросы отвечай: «Так точно!». Понял?
- Так точно!
Матрос открыл капот, вернулся к кабине, достал из ящика под сиденьем первый попавшийся гаечный ключ и стал в позу, которую в шоферской среде называют «и только задница торчит из-под капота».
Повозившись немного, матрос залез в кабину, завел двигатель. Потом выключил зажигание. Еще раз завел, дал полный газ. Выключил зажигание, и опять под капот - загремел ключом.

§4. Рыба ищет где глубже, а человек - где кто глупее

Из ближайшей палатки вышел крепкий мужик и стал наблюдать за происходящим. А матрос все «пробовал» завести двигатель. Через пару минут из палатки вышел еще один, потянулся, достал пачку махорочных сигарет «Памир», угостил сигаретой первого. Они закурили и по-шли к терпящим бедствие военным. Когда им оставалось дойти до машины  метров двадцать, мичман Тимофеев захлопнул дверцу. Матрос закрыл капот, сел в машину и завел двигатель. Мотор работал ровно без перебоев, он прибавил газу, потом заглушил его. Тимофеев поинтересовался:
- Ну что? Карбюратор?
- Так точно! - ответил водитель, вылезая из кабины.
- Теперь в норме?
- Так точно!
Тут и геологи подошли.
- Доброе утро! Помощь требуется?
- Нет, все в порядке, сами управились. Вот если матросу закурить дадите, будет очень хоро-шо, а то я некурящий, - ответил мичман Тимофеев.
Один из подошедших полез в карман и достал пачку сигарет.
- Микола, куда собрался грязными лапами лезть в чужую пачку! Иди, помой свои клешни, я полью, и следом открыл заднюю дверцу машины, достал канистру, открыл.
Матрос протянул руки сложенные «лодочкой», и тоненькой струйкой потекла жидкость, рас-пространяя специфический запах. Геологи переглянулись, а державший пачку сигарет гром-ким шепотом произнес:
- Мичман, морда твоя петлюровская, ты что гад делаешь? Да тебя разжаловать, к тачке при-ковать и десять лет каторги. Да у нас в Керчи…, - он перешёл на крик. - Да я не знаю, что с тобой за это сделали бы - спиртом руки мыть!
Мичман Тимофеев сделал испуганный вид.
- Начальник медицинской службы флота приезжал к нам в часть и запретил мыть руки бензином, потому что там этил. А этил - это яд. Он через поры в коже он попадает в организм и накапливается там, где есть патология. Накапливается, пока не соберется его критическая масса. Например, в печени: ей деваться некуда, она выбрасывает яд в организм, и наступает моментальная смерть. Цепная реакция, как при взрыве водородной бомбы. Мы за это расписались. Он сказал, что если кто-то помоет руки бензином, то того отдаст под трибунал. Теперь, если куда-то едешь, выдают спирт - мыть руки.
Геологи удивленно смотрели на мичмана. Возражать умному мичману они не собирались, а то матрос мог заметить разницу между ними, и тот, который кричал, задумчиво, как бы что-то припоминая, сказал:
- Точно-точно. Я с месяц назад читал журнал «Химия и жизнь» и там была статья по этому поводу, написанная самим министром здравоохранения СССР товарищем Чазовым. Извини, мичман. Меня зовут Сергей, - и протянул мичману руку.
- Валентин, - ответил мичман и пожал протянутую руку.
- Александр, - отрекомендовался второй мужик.
- Извини, Валик Серегу, одичали мы здесь: с населением не общаемся, живем полностью ав-тономно. Связь с материком - радиостанция, и вертолет прилетает один раз в неделю. Недав-но заставили по новой писать автобиографии, так Серега написал семейное положение «без-выходное», а мне за это, как парторгу, строгий выговор с занесением в учетную карточку.
- Мужики, да что вы в самом деле! Я за свою  службу такого наслышался, что Серегина тира-да – писк младенца. У меня к вам есть чисто английское предложение: дриньк спиритуса-промывуса. И просьба: не называйте меня Валиком, напоминает сразу одну из частей дивана. Давайте, загружайтесь в машину, ни разу не пил еще с геологами. Серега, а ты кем будешь?
- Начальник партии геологоразведки. Самое интересное, Валентин, что срочную службу служил в разведроте, и говорили в армии про нас: «весь в говне и в жопе ветки - это парень из разведки». Но только теперь, став начальником в геологоразведке, я понял, что эта поговорка ко мне стала более приемлема здесь, чем в армии. Правда, с добавлением «геолог». Матрос, не давай кобыле ссать, заводи и поехали вон к той палатке с антенной.
Машина тронулась и через минуту стала возле указанного начальником партии места. Почти как бронепоезд - по указанию начальника партии, но не геологоразведки, ставший на запасной путь, напоминая нашим врагам, что мы  - мирные люди.

§5. Алкоголь - один из немногих способов рисковать не вставая со стула

Первым из машины выбрался парторг и широким жестом хозяина пригласил гостей в палатку. В палатке мичман с матросом увидели три облезлые железные армейские койки, на одной из которых кто-то спал, три тумбочки и два дощатых стола. Спартанскую обстановку скра-шивали шесть грубых самодельных табуретов и мощная радиостанция, громоздившаяся на одном из столов.
Александр толкнул спящего:
- Саня, кончай ночевать, у нас гости. Быстренько оденься, умойся и готовь стол, - пробасил геолог и повернулся к военным, - это наш биолог.
Биолог оказался молодым парнем лет двадцати трех-четырех. Он быстро соскочил с койки и стал натягивать джинсы.
- Извините за спальный вид, - быстро произнес он, выскочил из палатки; послышался стук рукомойника, фырканье.
Умывшись, вошел в палатку.
- Сан Палыч, а что готовить на стол, ежели мы вчера все вчистую вылакали?
Начальник и парторг геологоразведчиков вопросительно посмотрели на мичмана Тимофеева.
- Дайте матросу литровую банку, - попросил мичман геологов.
Биолог, порывшись под своей кроватью, достал банку из-под вишневого компота.
- Мыкола, иди и налей в банку из канистры, - приказал мичман.
Матрос взял банку и вышел. Послышался звук открываемой дверцы, хлопок крышки канистры и ласкающее слух бульканье. Хлопнула дверца машины. Откинулся полог палатки, появилась рука с банкой, а следом матрос. Он поставил банку на стол.
- Товарищ мичман, как стал я наливать в банку, так из всех палаток люди повылезали, и таращились на меня, как на фокусника в цирке. Разрешите, я в машине посижу, чтобы действительно фокуса не получилось?
- Иди, иди, Мыкола, здесь люди честные, но тебе тут делать нечего.
Матрос вышел. Тимофеев повернулся: на столе уже стояли четыре относительно чистые жес-тяные кружки, банка с вишневым компотом, а биолог, громко сопя и сглатывая слюну, от-крывал банку с тушенкой. Парторг доставал из тумбочки ложки, а Серега, как начальник пар-тии, сидел за столом и внимательно наблюдал. Как только биолог и парторг перестали суетиться и уселись за стол-книжку, начальник партии сипло произнес:
- Валентин, шило твое - тебе и наливать.
Тимофеев плеснул из банки в один из стаканов и придвинул его к себе.
- Знаете, товарищи геологи, на флоте существует закон: спирт наливает каждый себе сам.
Биолог отодвинул тушенку и обернулся к начальнику партии.
- Сергей Ваныч, давайте как всегда - наливаю я, как самый молодой.
Получив утвердительный кивок, он разлил по четверти кружки и сноровисто открыл компот. Все присутствующие взяли кружки, и мичман заметил жгучее общее желание перелить жидкость из кружек в свой организм не пьянки ради, а здоровья для.
Парторг поднял кружку выше других.
- За знакомство!
Мужики чокнулись, дружно выдохнули и выпили. Геологи, похватав ложки, стали закусы-вать. Тимофеев запил компотом, налил себе снова, и сказал:
- Вы собрались здесь жрать или пить? Между первой и второй пуля не должна пролететь, можно только третью выпить.
Биолог быстро вновь наполнил кружки.
- На правах гостя хочу вас спросить: почему, когда пьют, всегда чокаются?
Геологи отрешенно посмотрели на мичмана и пожали плечами - им не хотелось мыслить, им хотелось выпить.
- Когда мы пьем, рот участвует в пьянке  - он пьет. И нос участвует - он нюхает. И глаза участвуют - они смотрят. А для участия в пьянке ушей - чокаются. Поэтому мне хочется чокнуться с вами за то, что мы оказались с вами за этим столом: народ и вооруженные силы едины.
Все чокнулись. Тут вдруг откинулся полог палатки, и в проеме появилась бородатая физио-номия.
- Сергей Иванович, извините, дайте, пожалуйста, кроки номер три, - просипела бородатая физиономия, - еще раз извините, что помешал.
- Семен, зайди попозже…
Но вмешался Тимофеев:
- Чего попозже? Подходи Семен к столу. Саня, налей и ему - мы же пьем за единство армии и народа!
Биолог достал из-под кровати еще одну щербатую эмалированную кружку.
- За всех нас, здесь собравшихся! - тостонул мичман.
Все чокнулись, выпили, закусили.
- Серега, а сколько у тебя человек в партии?
- Всего семнадцать. В данный момент в лагере десять - семеро ушли на юг, через три дня придут назад с пробами грунта и образцами минералов. А к чему вопрос?
- Да просто по старой флотской традиции за третий тост должны выпить все, кто в наличии в подразделении.
- Саня, пробеги по палаткам, и всех сюда, но со своими кружками. От традиций отказываться нельзя, - с энтузиазмом поддержал мичмана начальник партии, и тоскливо посмотрел на полупустую банку, - мичман спирта осталось мало, на всех не хватит.
- Саня, водителя моего позови, - попросил Тимофеев.
Биолог выскочил из палатки. Через секунду вошел матрос.
- Микола, разлей что осталось, и ливани еще в банку.
Матрос разлил остатки спирта, забрал банку, вышел. Только за матросом опустился полог палатки, как все население палаточного городка собралось вокруг стола с кружками в руках. Зашел водитель и поставил на стол полную банку.
- Мужики, а можно моего Миколу угостить компотом? Да и пожрать ему тоже не мешает.
Биолог полез под кровать, достал три банки компота и три банки тушенки. По банке отдал матросу, остальные на стол.
- Хлеба нет.
Кто-то выскочил из палатки  и быстро вернулся с двумя буханками хлеба. Полбуханки  отдали матросу.
- Микола, иди в машину и рубай. Наливайте! Третий тост во всех вооруженных силах - за тех, кого с нами нет. Все пьют не чокаясь.
Выпили, начали закусывать.
- Да, - продолжил  мичман, - разлить бутылку - это труд физический. А разлить литр спирта на одиннадцать человек - умственный.
И, меняя свою дислокацию за столом, подошел к начальнику партии.
- Серега, я когда выпью, то иногда закурить хочется. Пошли, покурим, а потом на посошок - и мы поедем.
Вышли из палатки, закурили, подошли к машине.
- Серега, а почему с населением не общаетесь?
Ответ на этот вопрос являлся государственной тайной, но в банке осталось мало спирта, а мичман собирался после посошка уезжать вместе с канистрой, поэтому начальник геологов, чтобы вызвать сочувствие - может еще нальют - ответил:
- Валентин, ты парень нормальный, открою тебе секрет. Мы ищем природный газ, но это - официальная версия, а основная - поиск урана. Все сопутствующие минералы есть, и биолог говорит, что какая-то травка - спутник урана - произрастает тут, значит и уран где-то рядом. В связи с этим Москва запретила общение. Только тебе рассказал, не подведи, в лучшем случае - уволят, а то и посадят.
- И у вас, значит, есть «за неразглашение». А вроде – гражданские люди. Тяжело.
Мичман заглянул в машину:
- Микола, плесни нам с начальником втихаря, чтоб обидно никому не было. Сергею Ивановичу, побольше - ему тяжелей. Не забудь разбавить компотом.
Чок, глоток, протекло в желудок.
- Серега, а еще вопрос: почему ты в автобиографии написал, что семейное положение «безвыходное»?
- Да понимаешь, Валентин, в моей семейной жизни было три этапа.
Первый. Приезжаю из тайги в отпуск. С женой пьем на кухне шампанское. Мне лень идти в туалет, говорю: «только покойник не ссыт в рукомойник». Она смотрит и смеется. Потом Разом мылись в ванне и в постель. А утром она говорит, что я лучший из всех мужчин мира.
Второй. Приезжаю в отпуск, пьем коньяк на кухне, после ритуального писания в раковину  помылись и в постель. А утром - «Ты такой же, как и все мужики».
Третий наступил два года назад. Приехал из тайги. Жена работает учительницей. Пришел домой, она на второй смене. Накрыл стол на кухне, налил стакан портвейна, и на балкон. Сижу, пью, курю. Второй этаж, а на первом кто-то электродрелью бетон сверлит. Сверло свистит, визжит. Под балконом лавочка, там два мужика сидят и в перерывах, когда дрель не скрежетала, случайно услышал разговор. Один другому говорит: «А у Светки со второго этажа…- свист дрели…- Да,  учительница ...- свист дрели… - …огород… - скрежет дрели… - …у Кольки сантехника… - свист дрели… - …Мишка таксист тоже говорил… - свист дрели… - …огород у Светки».
Я сижу и думаю: моя Светка и огород? А может со скуки взяла огород, пока я в тайге, и привыкает к земле? Выбросил окурок с балкона, мужики посмотрели на меня, поднялись с лавочки и пошли в глубь двора. Вскоре жена пришла из школы, обнялись и на кухню, коньяк пить. Я, как обычно, пописал в раковину, потом в ванну, и в постель. А утром она сказала, что все мужики - люди как люди, один я мудак. И понял я, что не огород у Светки, а брала она у Кольки и Мишки со скуки в рот. Собрался я и в тот же день уехал в Москву. Через друзей добился назначения на Камчатку. Разводиться, сам понимаешь, нельзя - аморалку пришьют и сошлют на Памир нефть искать, где ее никогда не было. Поэтому и написал, что мое семейное положение - «безвыходное». Потом писал объяснительную, что автобиографию писал после отмечания годовщины рождения Владимира Ильича Ленина - отделался строгим выговором «без занесения».
- Да-а-а, жизнь! Бабу надолго нельзя оставлять одну. У меня тоже не подарок, но по сравнению с твоей, Серега, буду считать ее ангелом. Бывает, правда, утром, проснусь после получки, а она: «Валя, я тебе рубашку, китель и брюки почистила». «Спасибо, кисюнчик, а туфли почистила?». «А там что, тоже карманы?». Н-да… Мыкола, налей!
- Валентин, пошли в палатку, парторг выглядывает.
- Пошли.
Вернулись в палатку. Там обстановка накалилась: нет гостя и начальника, и полная банка стоит - вызывает судорожное слюноглотание.
Биолог, увидев вошедших, радостно задрожавшей рукой сразу начал разливать спирт.
Всем разлил - и банка пустая. Подняли кружки. Мичман Тимофеев всех опередил своим тостом:
- Товарищи геологоразведчики, хочу выпить за вашу крепкую мужскую дружбу. За ваше очень нужное ковыряние в недрах нашей Родины. Но пора и честь знать, я и так отрываю вас от выполнения важной государственной работы. За вас!
Чокнулись, выпили. Все поняли, что если ничего не сделать, то спирт уедет, покачиваясь в канистре в такт движущейся машине, и парторг заговорил:
- Валентин, да ты нас ни от чего не отрываешь. Мы две недели работали без выходных, вчера связались с материком, и нам дали на сегодня выходной, но это не самое главное, что я хотел сказать. Я  хотел предложить тост за твоих родителей, Валентин, за то, что они вырастили такого мужика как ты.
- Саша, мужик в поле работает, а я в мичмана пошел, потому что с детства физическим трудом напуган. Лучше быть маленьким начальником, чем большим подчиненным. Ну, а предложение выпить за своих родителей поддерживаю и благодарю за это.
Высунулся из палатки, позвал матроса. Когда он появился, сказал:
- Микола, возьми банку и налей половину.
Матрос выскочил и через несколько минут вернулся со спиртом. Биолог разлил, банка опять опустела.
- Давайте выпьем не только за моих родителей, но и за ваших. Чокаться не будем - может у кого-то их уже и нет.
Выпили, и десять пар глаз выжидающе уставились на мичмана.
- Да не смотрите на меня так, мне же перед командиром отчитываться за спирт, а он мужик - о-го-го какой и может в морду дать. Ладно, - выглянул из палатки, - Микола иди, возьми банку и налей полную. Оставлю ее вам, а сам поеду в Петропавловск на толкучку, думаю за пять с половиной литров шила выменяю что-нибудь оригинальное для жены командира. Она любит, чтобы было в единственном экземпляре и только у нее, хоть говно престарелого китайца. Скажу, что не удержался от того, чтобы вам приятное не сделать. И пошел из-за этого на растрату государственного спирта, а она со своим мужем, моим командиром, договорится. До свидания, приятно было с вами познакомиться. Может когда-то еще и заеду к вам, - и, покачиваясь, мичман вышел из палатки и пошел к «УАЗику».
Подойдя к машине, пописал под колесо, открыл переднюю дверцу.

§6. Если после коллективной пьянки осталось спиртное, значит в коллективе непорядок

- Валентин, подожди!
Из палатки выскочили парторг и начальник геологоразведки.
- Микола, как только упаду, грузи меня в машину и домой, - успел сказать мичман матросу.
- Валентин, может у нас найдется что будь, чего нет у твоей командирши? Зачем ехать в Петропавловск? Пошли в хозпалатку!
- Да что у вас может быть? Ладно, Микола сходит, посмотрит. Он часто бывает у командира дома и знает, что там есть. Но это только из уважения к вам. А вы меня уважаете?
- Валентин, конечно, уважаем!
- Ну, раз вы меня уважаете, ик, я тоже пойду. Микола, держи мичмана, а то мичман может упасть и опозорить флот - качки нет, а его стравило.
Геологи пошли вперед, а мичман, поддерживаемый матросом, за ними.
- Коля, рассматривай для приличия, а как увидишь газовую плиту, говори, что такого у ко-мандира дома не видел.
И все пошли к палатке.
- Серега! Ик! Давай покурим, а ты, Саша, показывай Миколе ваши сокровища!
Закурили.
- Серега, хороший ты парень, я тебя уважаю не как начальника партии. Сам знаешь, партийных начальников никто не уважает. Я тебя, ик, уважаю как человека. Приезжай к нам в гарнизон - баб много, а мужья в море. Берешь телефон, набираешь любой номер, женский голос тебе отвечает, а ты и говоришь:
- Здравствуй, Таня!
А тебе отвечают:
- Вы не туда попали!
А ты и говоришь:
- Станьте в удобную для вас позу, и я попаду туда, куда вы захотите!
Если муж в море, тебе говорят адрес, и ты идешь. Друг у меня есть - капитан, он говорит: «берешь, блямба, пару пузырей, звонишь куда-нибудь, а попадаешь к трещинам». Ик. Так вот, переводили моего друга на материк, поднимается он по трапу на корабль. Ик. А его на причале весь женский гарнизон провожает. Он поворачивается и, как Саша Пушкинзон, стих им:
«Прощай, прекрасная Камчатка!
Страна вулканов и камней,
Страна повышенных окладов
И заспиртованных блядей!».
Закончив цитировать своего друга, Тимофеев, пошатываясь, задумчиво посмотрел в небо, и вдруг неожиданно очень громко пукнул.
- Извини, Серега, нервы ни к черту, расчувствовался. Ты знаешь…
Тут из палатки вышел матрос.
- Товарищ мичман, ничего интересного не нашел.
- Микола, тогда поехали в Петропавловск. Братки, извиняйте.
- Саша, зайдите с матросом в кухонную палатку, там японская посуда хранится, хрен с ней, может, что и подойдет, а мы с Валентином пока поговорим! - Крикнул начальник партии.
- А о чем мы говорили, Сергей? - Утерял нить разговора Тимофеев.
- Так вот, С-Серега, о к-крепостном праве. В Подмосковье в тридцатых годах прошлого века жил барин - любил все оригинальное, как наша к-командирша, и был у него к-крепостной конюх, к-который мог выпукивать любую мелодию, а соседи помещика не верят, не может, мол, быть такого. Накрывает барин столы, приглашает соседей, а конюха под стол, и говорит ему:
- Под столом сидишь возле меня, как толкну ногой - исполняй любую часть оратории «Стра-сти по Матфею».
Собрались гости, выпили, барин толкает конюха - тишина. Второй раз толкает - тишина, но такая вонь пошла, что у барина аж глаза заслезились.
Вылезает конюх из-под стола.
- Извини, барин, с высокой ноты взял и обосрался…
- Товарищ мичман, я нашел, чего нет у командирши, идите сюда!
- Пошли, Сергей, г-глянем!
Начальник партии, поддерживая пьяного Тимофеева, завел его в палатку.
- Вот, смотрите, товарищ мичман, - матрос показывает на таганок.
Парторг посмотрел на начальника, тот кивнул:
- Спишем.
- Ну, Валентин, забирай подарок командирше.
- А б-баллон?  Я что ли в таганок бздеть должен?
- Валентин, ты что, за пять с половиной литров спирта и баллон хочешь забрать?
- Б-братки, при всем уважении к вам, я за пять с половиной литров шила даже в таком состоя-нии как сейчас, воробья в небе трахну, и ни одно перо не упадет. Наша начальница ориги-нальность любит, оценит это. Ик. И так из уважения иду на ущерб себе. Вот и меня уважайте. Решаем так, не по-вашему и не по-моему: я вам спирт с канистрой, а вы мне таганок с баллоном газовым и дарственную, что дарите для нужд Н-ской войсковой части и печать вашу ста-вите «Членские взносы уплачены» на свою подпись. И никто тогда не подумает, что мичман украл это… Ик. А не хотите, я вас уважать перестаю. Поехали, Микола, в Пе-етропавловск, - с пьяной решимостью заявил Тимофеев.
Начальник партии задумался:
- Пять с половиной литров спирта - два дня можно пить с оставшимися в лагере. Баллон и таганок можно списать, как раз недавно ливень был, и мощным водным потоком смыло имущество в океан. Под Уссурийском работали, там на ливень списали ломы, лопаты, кирки и два дизель-генератора.  Все, что пропили в окрестных деревнях, было по акту на списание смыто в Уссури! А тут - таганок и баллон.
- Договорились, Валентин, забирай. Саша, а ты пиши дарственную.
- Серега, если бы ты не рассказал третий этап супружества, не удалось бы вам, братки, обдурить меня, мичмана. Дарственную ник-кому не отдам, буду смотреть и вспоминать, как меня первый раз за службу обдурили.
Матрос за это время отнес баллон и вернулся за таганком. Парторг пошел писать дарствен-ную, а начальник партии потащил к машине пьяного Тимофеева, который начал горланить попурри:
- Эх, яблочко, да куды ты катишься? А-а-ах лишь только подснежник в ночном ресторане… Ком ту гезе, ш-ш-шик…
Пока он его дотащил, парторг уже стоял с бумагой возле машины. Тимофеев взял ее и прочитал: «Партийная организация Н-ской геологоразведочной партии дарит газовый баллон и таганок военнослужащим  Н-ской войсковой части. Парторг: подпись. Начальник геологоразведочной партии: подпись», и поверх подписи - фиолетовый оттиск: «Членские взносы уплачены».
Спрятав дарственную в карман, мичман скомандовал:
- Микола, канистру с шилом отдай, и отчаливаем до дому.
Геологи стали предлагать Тимофееву хлопнуть «на посошок». Это предложение его очень возмутило.
- Бр-ратки, к-какой  пс-псошок, я остаюсь у вас жить!
Сделав два неуверенных шага, мичман проделал то, что удается далеко не всем: чихнул, кашлянул, высморкался, икнул и, в завершенье, громко пукнул. Причем все это он проделал одновременно. На флоте это называется «громко вспотеть». По инерции он сделал еще один шаг, упал и захрапел. Разведчики земных недр подняли его с земли и поволокли к машине. Матрос открыл дверцу и общими усилиями мичмана усадили на переднее сиденье.
Начальник партии инструктировал водителя:
- Поезжай потихоньку, чтобы лбом не выбил лобовое стекло, а лучше давайте привяжем его к спинке сиденья.
- Нет, привязывать не будем - мичман все-таки, - ответил матрос.
- Тогда поезжайте. Счастливо доехать без приключений, - и захлопнул дверцу.
Машина тронулась и, чтобы мичман не расплескался, потихоньку поехала.
Геологи помахали вслед, парторг взял канистру и пошли они к палатке, из которой выгляды-вали жаждущие её содержимого.
- Да, измельчал флот, разучились пить. Ни с чего напился так, что собственная реактивная струя сбивает его с ног, а солитера мамы-начальницы готов поздравлять с выходом в свет в любое время как он высунется, заодно облизать и адрес, где он живет, - задумчиво произнес Александр.
- Саша, вооруженные силы - это зеркальное отображение всей нашей страны. Да ну их всех корове на хер, у нее их на вымени пять или шесть, пусть выбирают любой и идут на него. Пошли к ребятам, скоро из палатки слюни ручьем потекут.

§7. Любая политическая партия живет по правилам. Она же их создает, она их и изменяет

Когда машина отъехала от лагеря геологов километра на полтора, с мичманом Тимофеевым произошла удивительная метаморфоза: он открыл глаза и трезвым голосом сказал:
- Микола, гони! Нас ждут. Жми на педаль.
Матрос с удивлением посмотрел на мичмана - несколько минут назад рядом находились «дрова», которые не могли переплюнуть через губу, и вдруг - совершенно трезвый человек. Только запах перегара напоминал о выпитом мичманом спирте.
В Российском императорском флоте существовал закон: когда судно стоит в иностранном порту, ни один матрос не сойдет на берег пока не выпет пол-литровую кружку растительного масла, в котором, для улучшения вкуса, разболтаны соль и мелко рубленый репчатый лук. На трапе стоял боцман, возле него бочка с маслом и полулитровая кружка. Подходит матрос - хлоп масла и пошел не берег жрать виски, бренди, джин и прочий алкоголь. Масло заполняло желудок и не давало всасываться алкоголю в организм в течение двенадцати - четырнадцати часов. Матросы отпускались на берег на двенадцать часов. Вернутся матросы на парусник, масло прекратит свое действие, и падает матрос мертвецки пьяным на родную палубу. Зато никто и никогда не видел русского матроса валяющегося под забором или кабаком. Это было отмечено в одной из стран Западной Европы производством особых литровых стеклянных стаканов. В самом их верху была риска с надписью «для русского матроса», а чуть ниже - «для свиньи». Посередине кружки риска и надпись «для английского матроса», еще ниже - «для джентльмена» и возле самого донышка - «для леди».
Этим старинным флотским рецептом и воспользовался «проходимец» Тимофеев, но перед маслом он выпил три капсулы «Имодиума» - для закрепления своего желудка, который не был таким всеядным, как у матросов русского императорского флота.
Через час мичман Тимофеев с матросом внесли газовый баллон в кабинет капитана третьего ранга Лаптева. Увидев баллон, тот от радости не смог сразу сообразить, в какой угол поставить баллон, а в какой - мичмана.
Мичман Тимофеев бодро доложил:
- Николай Васильевич, я сделал все возможное, но наплел геологам такого, что сам себе поверил, а самое интересное -  геологи поверили мне. Вот дарственная на баллон и таганок.
Лаптев внимательно почитал бумагу и, судя по его улыбке, остался весьма доволен мичма-ном.
- Тимофеев, вы сделали не только возможное, но и невозможное. Наше советское правительство и живет-то хорошо только потому, что делает невозможное, а коммунистическая партия осуществляет непосредственное руководство этим невозможным. Ни в одной другой стране невозможно держать народ в таком невозможном положении. А народ, из невозможного своим героическим трудом делает возможное и при этом еще верит, что живет лучше всех наро-дов в мире.
Тимофеев, а тем, что ты наговорил геологам, ты добился цели, поставленной мной. Только не обольщайся! До тебя еще больше наговорил Владимир Ильич Ленин. Ему тоже поверили, в результате чего он и добился цели - развала Российской империи и создания рабоче-крестьянского государства. Правда, еще неизвестно, кто ему поставил ту цель. Ясно одно - все в мире узнали, какое зло несет любой «-изм»: капитализм, фашизм, шовинизм, идиотизм.
Что получают те, кто пришел к власти после любой революции или переворота? Они получают сумму того, что было, плюс то, что они хотят. Запомни, главное, поверить самому себе, а идиоты, которые поверят тебе и понесут эту веру в народ, всегда найдутся. Это канон любой партии, любого лидера, любой религии.
После речи начальника политотдела у мичмана покраснело лицо и заслезились глаза, но не оттого, что советские лидеры, начиная с Владимира Ильича, несли народу ахинею, как он геологоразведчикам. Нет. Это «Имодиум» закончил свое действие и начало действовать на его желудочно-кишечный тракт растительное масло, выпитое утром перед поездкой за газо-вым баллоном. Его действие было аналогичным действию вражеских идеологов на умы некоторых идеологически неподкованных еще с детского садика советских граждан.
- Николай Васильевич, извините, я в гальюн. Приспичило, - и выскочил из кабинета с выпу-ченными глазами.
- Надо посоветовать начальнику медслужбы этот метод вместо очистительной клизмы, - удовлетворенно подумал  капитан III ранга Лаптев. - Рассказал пациенту немного правды о проводимой коммунистической партией политике - его и пронесло.
На его столе лежала газета «Сельская новь», неизвестно каким путем попавшая в кабинет, и, пока мичман находился в гальюне, Николай Васильевич решил ее почитать.
На первой странице был напечатан Указ Председателя Президиума Верховного Совета о на-граждении председателя колхоза и доярки орденами Трудового Красного Знамени. Ниже излагалось, за что именно они удостоились высокой награды: «Два месяца назад вышеуказанные лица одержали новую трудовую победу - вышли на 10-й килограммовый рубеж по надою молока от одной коровы…», - и покраснело лицо, и заслезились глаза - приспичило начальнику политотдела. Выскочил он из кабинета и понесся вслед за мичманом - благо в гальюне политотдела пять унитазов.
Подключившись к соло Тимофеева, сидевшего рядом, подумал:
- После такой правды будет поносить неделю - не подойдет военной медицине такой метод, а то пациент может умереть от обезвоживания организма, как при холере, а холера - это эпидемия. Очень много сил надо для уничтожения эпидемии. Не надо правды им, пусть пользуются общепринятой очистительной клизмой.
Из капитана III ранга и мичмана получился отличный дует по исторжению шлаков из своих организмов. Оказывается, получается все, если попробовать.
Все мероприятия по обеспечению воздвижения мемориала, посвященного подвигу Героя Советского Союза Петра Ильичева, были успешно завершены. Времена года менялись, наступи-а весна, приблизился конец апреля, а ближайший вечный огонь горел во Владивостоке.

§8. Не надо ничего говорить. Низкий поклон Вам!

В конце 1942 - начале 1943 года группа подводных лодок под командованием Героя Советского Союза А.В.Трипольских совершила беспримерный в истории подводного плавания пе-реход с Дальнего Востока на северный флот через Тихий и Атлантический океаны, общей протяженностью в 17 тыс. миль. Преодолев большие трудности, группа благополучно прибыла в поселок Полярное, что на Кольском полуострове. В составе этой группы находилась лод-ка типа «Сталинец» («С-56»), командир - капитан-лейтенант Григорий Щедрин. Лодка с мар-та 1943 года стала принимать активное участие в боевых действиях Северного флота против немецко-фашистских захватчиков. Уже в первом боевом походе экипаж  лодки выполнил за-дание по высадке группы разведчиков на вражеский берег.
За 1943 год «С-56» уничтожила четыре вражеских танкера. А 28 января 1944 года у мыса Слетне  лодка атаковала и утопила танкер, на борту которого находилось более 6 тыс. тонн горючего.
В конце марта «С-56» была награждена Орденом Боевого Красного Знамени. А 10-го апреля Щедрин был удостоен Ордена Нахимова III степени.
24 сентября «С-56» в районе мыса Нардкин обнаружила конвой и потопила большой транспорт противника. 
5 ноября 1944 года Г.И.Щедрину было присвоено звание Героя Советского Союза.
Всего, с момента вступления в состав Северного флота и до окончания военных действий, «С-56» совершила восемь боевых походов, потопила 10 кораблей и судов, 4 серьезно по-вредила.
В феврале 1945 года экипаж Краснознаменной подводной лодки «С-56» за героизм, мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, преобразован в Гвар-дейский.
В июле 1954 года Гвардейская Краснознаменная подводная лодка «С-56» под командованием капитан-лейтенанта В.И. Харченко с Северного флота отправилась на Тихоокеанский, и, пройдя Северным морским путем, завершила свое легендарное кругосветное плавание.

Во время описываемых событий 1984 года, «С-56», как корабль-музей, стояла во Владивостоке на Корабельной набережной, и возле нее горел Вечный огонь, освещая ее героический путь, а Герой Советского Союза Григорий Иванович Щедрин, в чине вице-адмирала, находился в отставке и жил тут же - во Владивостоке.
Капитан III ранга Лаптев вызвал к себе мичмана Тимофеева.
- Валентин, к тебе опять или снова огромная просьба: надо четвертого мая сесть на теплоход «Ильич», идущий во Владивосток, и там за сутки любым путем зажечь огонек от Вечного огня на Корабельной набережной. Для этого на складе «НЗ» нашли лампу «летучая мышь» выпуска сорок пятого года. После зажжения, то есть седьмого мая, сесть на теплоход «Советский Союз», а девятого мая мы тебя встретим на причале в Петропавловске, - нагнулся и достал из-под стола «летучую мышь». - Валентин, поездка твоя неофициальная, твои командировочные на нее - это специально собранные для тебя деньги офицеров и мичманов политотдела и штаба бригады. Билеты уже куплены туда и обратно. Надеемся на тебя.
Тимофеев взял деньги, билеты, «летучую мышь» и вышел из кабинета.
Утром 4 мая мичман, одетый «по-гражданке», поднялся по трапу на теплоход «Ильич». В руках у него был средних размеров чемодан, в котором покоилась керосиновая лампа выпуска 1945 года, а также бритвенные принадлежности и смена белья.
Найдя свою каюту, мичман расположился в ней. Теплоход, дав прощальный гудок Петропавловску, отвалил от причала и Тимофеев с радостью обнаружил, что в каюте он будет один. Можно хорошо выспаться, а как выполнить поставленную задачу, обстановка покажет на месте. Плавание прошло однообразно: поел в буфете -  и спать, поспал, поел в буфете - и спать, претворяя в жизнь поговорку солдат царской армии: «Почему матрос гладок? Потому что поел - и набок».
Утром 6 мая «Ильич» перед заходом в акваторию Владивостока дал гудок, вошел в порт и ошвартовался у причала. Сойдя на берег, мичман не заметил ажиотажа по поводу прихода «Ильича». Не настоящий Ильич - просто теплоход, и гудок не как у Леонида Ильича с утра. Теперь нюхают, чем пахнет утренний гудок у Раисы Максимовны, потому что на этот запах чутко реагирует Михаил Сергеевич. Ильичи не в моде, правда, на оболочку одного из «Ильичей» ходят посмотреть в Мавзолей. Но это отходит в темное прошлое, а страна идет в светлое будущее перестройки, и весь советский народ всеми своими сознательными силами, под руководством Раисы Максимовны, Коммунистической партии и Михаила Сергеевича Горбачева, должен стремиться в это светлое будущее, дополнительно освещаемое прожектором перестройки.
Первое, что сделал мичман Тимофеев - это в гостинице «Дом моряка» снял койко-место.  Оставил там чемодан. Достал из него «летучую мышь». Купил пакет, запихнул ее в него и отправился на корабельную набережную.

§9. Совесть у  него странная - диктует ему свои условия, а так он человек совестливый

Набережная была пустынна, только возле киоска «Соки-воды» стоял милиционер в звании младшего сержанта. Он был недоволен жизнью, собой и начальством. Он посмотрел много фильмов, где главные герои были простые советские милиционеры. Особенно нравился ему многосерийный фильм «Рожденная революцией», и, поддавшись патриотическому порыву, отслужив срочную в Советской Армии, решил посвятить свою жизнь службе в советской милиции. Пока оформляли документы, он во сне ловил преступников, участвовал в погонях и перестрелках. Разочарование наступило сразу, как оформили документы. Наврали ему кадровики, что будет служить он в уголовном розыске. Оказывается, туда без образования брали после революции, когда советское государство и милиция только зарождались, а сейчас в сильном государстве без высшего образования со своим патриотизмом он годится только в постовые. Вот и стоял он возле ларька «Соки-воды» советской пропагандой обманутый, кадровиками обдуренный, начальством унижаемый, народом нелюбимый и собой недовольный. Даже то, что он охраняет от хулиганов площадь с кораблем-музеем, на котором пришел во Владивосток в 1954 году его отец, не прибавляло оптимизма взамен утраченного патриотизма. Теребил пустую кобуру, которую для солидности такие же постовые как и он набивали газетами. С тоской осматривал он площадь в надежде, что успеет спрятаться за ларек, если, не дай бог, появится  кто-то из знакомых, а он тут рядом с Гвардейской подлодкой, рядом с Вечным огнем, освещающим ее героическое прошлое, в нелюбимой всем народом Советской страны милицейской форме. Парадокс, правда? Охранников народа, служителей закона не любит народ, который они призваны охранять и защищать. Наверное это очень трудный вопрос, уходящий своими корнями к истокам образования советской милиции. Может на этот вопрос поможет ответить старая милицейская история, рассказанная одним из ветеранов ОБХСС (отдел борьбы с хищениями социалистической собственности) - будучи молоденьким лейтенантом, он был свидетелем этой истории.
Один из его сослуживцев подал рапорт на увольнение из рядов министерства внутренних дел. Его вызвал к себе начальник ОБХСС.
- Лейтенант, потрудитесь объяснить мне причину, по которой вы хотите уволиться, хотя вас направил сюда служить горком комсомола?
- Товарищ майор, причина в том, что платят мало, всего сто двадцать рублей, а у меня двое детей. На днях встретил начальника цеха, откуда по комсомольской путевке я был направлен на службу, предлагает мне вернуться обратно, заработок гарантирует двести двадцать - двести пятьдесят.
- Хорошо, лейтенант, я подпишу вам рапорт, если в течение дня задержите и приведете ко мне трех спекулянтов. Вы свободны. Идите.
Лейтенант из кабинета чуть ли не бегом на местный рынок. Через десять минут был пойман первый спекулянт. Повел его лейтенант к своему начальнику, но…
За ворота рынка вышли, а спекулянт и говорит:
- Командир, вот тебе четвертак, и краями - ты меня не видел, я тебя не знаю.
Милиционер хотел возмутиться попыткой подкупа честного сотрудника ОБХСС, но передумал:
- За двадцать пять рублей мне надо служить неделю, а спекулянтов на базаре много.
Четвертной в карман. Спекулянта отпустил и обратно на рынок. Не прошло и пяти минут, как второй спекулянт попался. Довел его до половины пути к милиции.
- Начальник, а давай я тебе полтинник, а ты меня отпускаешь?
Лейтенант сам себе думает:
- Да бог с тобой, иди, спекулянтов на рынке много, - пятьдесят рублей в карман и быстрым шагом на рынок.
Только зашел, а вот и третий. Провел задержание и повел к своему начальнику.
- Тебя-то я доведу, и так неплохо заработал, - думает по пути лейтенант.
Спекулянт бодро идет и молчит. Подходят они к двери отделения милиции, тут и заговорил враг государственной экономики, работающий не на государство, как все порядочные люди, а исключительно на себя:
- Я случайно стольник нашел и пока шли надумал сдать его вам. Не хочу сдавать в «Бюро находок» - волокита.
Обиженный маленькими окладами лейтенант открыл дверь милиции, но зашел в здание один и пошел в кабинет начальника ОБХСС.
- Товарищ майор, отдайте мне мой рапорт на увольнение, я передумал.
Майор милиции внимательно оглядел своего подчиненного.
- Вот то-то, научился работать, - удовлетворенно произнес он.
Но вернемся от воспоминаний ветерана ОБХСС к интересующим нас событиям.
Убедившись, что Вечный огонь возле корабля-музея в наличии, Тимофеев огляделся по сторонам или, выражаясь военным языком, провел рекогносцировку местности. Метрах в пятидесяти на одной из улиц, выходящих на Корабельную набережную, женщина продавала цветы. Он подошел к ней, купил три красные гвоздики и вернулся обратно на набережную, направляясь прямиком к прятавшемуся за ларьком милиционеру.
Мичман с отроческих лет не уважал, мягко выражаясь, советскую милицию. Перед самым призывом на срочную службу он провожал с танцев свою девушку. Был двенадцатый час ночи, шли прямо по проезжей части улицы, и вдруг возле них остановился милицейский мотоцикл. Сидевший за рулем милиционер спросил:
- Молодые люди, а закурить у вас не найдется?
Тимофеев, тогда еще баловавшийся сигаретами, ответил:
- Найдется, - и, достав из кармана рубашки пачку сигарет, протянул ее милиционеру.
И тут произошло то, что на всю жизнь врезалось в память восемнадцатилетнему юноше. Сидевший в коляске сотрудник внутренних органов повел себя как настоящее содержимое внутренних органов. Он, опершись одной рукой о бензобак и обдав молодого Тимофеева свежим и густым перегаром самогона, приподнялся в коляске мотоцикла, выхватил пачку сигарет из его руки и гадливо сказал:
- Вали, ссыкун, не зли дядю, а то ты останешься здесь, а твоя чувиха  поедет с нами и покажет, что там у нее между ног. Вали ссыкун, пока я добрый!
После этого случая у Тимофеева, когда он видел форму советской милиции, моментально появлялось чувство омерзения. Но сейчас воинский долг и ответственность за выполнение поставленного Лаптевым поручения, перебороло это чувство. Мичман, почти печатая строевой шаг, подошел к младшему сержанту милиции.
- Здравия желаю, товарищ сержант! Я к вам обращаюсь, как к главному начальнику на этой набережной. Я внучатый племянник вице-адмирала Щедрина. Прошу вашего разрешения возложить цветы к вечному огню и взять его частицу, дабы зажечь огонь в этой лампе выпуска тысяча девятьсот сорок пятого года. Года Победы  над фашистской Германией, - и достал «летучую мышь», демонстрируя милиционеру дату изготовления. - Хочу поздравить деда с Днем Победы и подарить эту лампу с огоньком, зажженным от Вечного огня горящего у лодки, на которой он топил фашистов. За что был  удостоен звания Героя Советского Союза.
Молодой сотрудник министерства внутренних дел, еще не потерявший на службе совесть, был ошарашен такой просьбой. Но его назвали главным здесь, и он сразу осознал свою значимость в глазах подошедшего гражданина - внучатый племянник знаменитости вежливо и даже заискивающе обращается к нему. Его спина сама по себе распрямилась, в глазах появился стальной блеск. Он стал похожим на себя в своих героических и патриотических снах: мужественный и решительный охранник правопорядка, готовый прийти на помощь любому гражданину Советского Союза. Многие советские милиционеры видели героические сны, но не каждый мог повторить свою помощь гражданам СССР наяву, а младшему сержанту выпала честь нереальное сделать реальным. Он еще очень мало прослужил постовым милиционером, поэтому не успел отупеть от погодных условий: зимой холод - мозги замерзают, летом жара - мозги расплавляются, вытекают вниз, и, в конце концов, советский милиционер теряет главное отличие человека от животного - умение думать. А этот младший сержант еще мог думать, и не только думать, он мог еще и соображать. И он без усилий начал думать, что будет, если он откажет просьбе внучатого племянника  вице-адмирала в отставке Щедрина.
- Если я откажу, то он расскажет об этом деду. Дед - Герой Советского Союза - пожалуется нашему большому начальству, и пойдет раздача соленых помидоров сверху вниз. Помидоры переварятся, превратятся в то, во что превращается в организме любая еда, и все это сольется на меня, как на самого низшего в милицейской иерархии. Если узнает отец, что я отказал, то он (а он и так говорит, что второе место в городе по количеству мусора, после милиции, занимает городская свалка), да он просто набьет мне морду. Тем более на лодке «С-56», кото-рой командовал Щедрин, он с Северного флота пришел во Владивосток и участвовал в оформлении ее в корабль-музей. Значит, пусть зажигает свою лампу от Вечного огня, а я постою рядом, как бы тоже причастный к героизму его деда и моего отца.
Кашлянул, убирая спазм в горле, появившийся от волнения вызванного раздумьем как поступить в данной ситуации, и твердым голосом произнес:
- Гражданин, ваша просьба - нарушение самого гуманного законодательства в мире, но учитывая заслуги перед Родиной вашего деда, я разрешаю вам зажечь огонек в лампе от Вечного огня. Идемте к музею.
И они пошли к подлодке. Подойдя к Вечному огню, мичман Тимофеев преклонил колено и возложил цветы. Затем достал из пакета лучину и «летучую мышь». Протянул лучину к Огню, но тут раздалось чихание мотора, страшный скрип тормозов и на площадь выехала милицейская машина, вспугнув стаю голубей, чинно ходивших по площади, и всех воробьев, сидевших на деревьях вокруг площади. Проехав через площадь, она остановилась возле мраморного основания Вечного огня. Дверца открылась, и из нее, как сказочный чертик из табакерки, только с капитанскими погонами, выскочил милиционер.
- Постовой, это что здесь творится? Какой-то хрен, выросший на огороде бабы Брони, засратым дрючком лезет в священный огонь, а ты стоишь рядом как снеговик, только вместо торчащей вверху морковки -  висящая книзу колбаса. Что стоишь с трауром на щеках и скорбью на лбу?
- Товарищ капитан, это …
- Постовой, что это за доклад! Доклад должен быть резким, как холодный душ! А ты, постовой, как будто поссал на стенку. Если у тебя в голове ничего нет, то это настоящая милицейская голова.
Капитан первый день как приступил к выполнению служебных обязанностей после болезни. Две недели назад, после отмечания своего дня рождения, он проснулся со страшной головной болью и с ярко-красной полосой посереди лба. Выпил сто грамм водки, закусил. Боль прошла, а красная полоса осталась. Очень не понравилось это капитану. Пошел он в поликлинику. Никто из врачей диагноз поставить не может. Вышел он во двор, сел на лавочку, закурил. Настроения никакого, а тут старушка мимо проходит.
- Что сынок, пригорюнился?
Милиционер в гражданской одежде был, вот бабулька его сынком и назвала. Объяснил страдалец в чем дело.
Старушка и говорит ему:
- Да не поможет тебе никто из врачей. Съездий к сестре моей Мотре. Скажешь ей, что от меня. Она тебя и вылечит. Записывай адрес.
Поехал капитан к Мотре, а у самого кошки на душе скребут: узнает кто, доложат руководству и долго будут бить его мордой об стол. Как это он, капитан советской милиции, обратился не к самым лучшим в мире советским врачам с копеечной зарплатой, а к бабке-знахарке. Значит, не доверяет своё здоровье официальной советской медицине, которая, если надо, после вскрытия поставит любой диагноз. А он, сучий сын, доверяет пережиткам темного прошлого, то есть тому, с чем боролась и борется более шестидесяти лет Советская власть - со всем народным, самобытным.
И совесть мучает милиционера, и себя жалко. Поэтому едет к Мотре как советский разведчик на вражеской территории: с оглядкой, с проверкой - нет ли за ним хвоста. Но хвоста нет, ни кому он не сказал - даже жене - куда он едет.
Наконец приехал к знахарке. Позвонил. Дверь открыла старушка. Зашел в квартиру.
- Здравствуйте, я …
- Садись, я всё вижу.
Хотел было милиционер накричать на старушку - какое она имеет право его сажать без санкции прокурора, но посмотрев ей в глаза, добрые, уставшие, всё понимающие глаза простого человека, и промолчал.
- Тебе надо собрать всех своих сослуживцев-милиционеров, накормить-напоить их и пусть они насрут в посуду, из которой их кормили - они это умеют. А ты все должен все это съесть, и пройдет красная полоса на твоём лбу.
И в пот и в жар бросило капитана от такого народного метода лечения. Поднялся он, гневный представитель власти, но ничего не сказал. Только дверью саданул так, что чуть не слетела она с петель: видать вложил в удар всю ненависть советской власти ко всему народному, самобытному. И бегом на автобус, и ложиться в больницу на обследование. Но обследование ничего не показало - врачи по-прежнему диагноз поставить не смогли. А красная полоса стала почти во весь лоб, и решился милиционер применить рецепт бабки Мотри. Все сделал, как она рекомендовала и, проснувшись на следующее утро, не нашел капитан красноты на лбу.
- Неужели так сильна народная мудрость? - Задал он сам себе вопрос, и ответить не смог. Но узнать, что это было - надо, и вновь поехал он к бабке Мотре. Позвонил, открыла старушка дверь.
- Извините меня! Скажите, что это было?
- Скажу. Здоровье нельзя купить, ни за какие деньги. За деньги можно купить только венерические заболевания. Запомни - только геморрой подкрадывается сзади, а все остальные болезни происходят от состояния твой души. У тебя упал уровень говна и красная полоса просигналила об этом. Пересмотри свои понятия о жизни.
Но у приступившего к выполнению служебных обязанностей милицейского капитана не было на это времени.
Постовой милиционер, набрав полные легкие воздуха, гаркнул:
- Товарищ капитан, этот гражданин - внучатый племянник Героя Советского Союза вице-адмирала в отставке Щедрина, первого командира подлодки, возле которой мы находимся.
После такого доклада, чертик в погонах моментально превратился в доброго гнома из сказки.
- Товарищ младший сержант, ну что вы сразу об этом не сказали?
Мичман тоже подал голос и объяснил милицейскому капитану суть своих действий возле Вечного огня. На что милицейский капитан вежливо ответил:
- Извините меня, служба, нервы. Товарищ младший сержант, вы должны обеспечить полную безопасность нашему товарищу. А вы, товарищ, когда будете вручать подарок своему уважаемому деду, поздравьте его с днем Победы от всей Владивостокской милиции и от меня лично, капитана Хамова, командира взвода патрульно-постовой службы. Честь имею! - И злой чертик, он же добрый гений в одном лице, в погонах милицейского капитана, хлопнул дверцей машины. Она заскрежетала всеми своими составными частями, выпустила сине-вонючее облако бензинового перегара и с грохотом выехала с площади, унося милицейского капитана в милицейские будни.
Мичман Тимофеев облегченно вздохнул, преклонил колено и зажег лучину от Вечного огня. Поднес ее к фитилю лампы. Фитиль вспыхнул и, немного коптя, в лампе затрепетала частичка Вечного огня - задание капитана III ранга Лаптева было выполнено. Тимофеев убавил длину фитиля - теперь огонек горел ровно, без копоти. Поднявшись с колена, он обратился к младшему сержанту милиции:
- Товарищ сержант, я благодарю вас за содействие. А как гражданин СССР, я благодарю вас от имени всего советского народа, так как сегодня вы, по всей вероятности единственный из всей советской милиции, не опозорили почетное звание советского милиционера и сделали доброе, хорошее дело. С наступающим вас днем Победы. И постарайтесь впредь, будучи милиционером, делать только хорошее для людей. Правда за это могут выгнать из рядов совет-ской милиции, как белую ворону из стаи серых.
Пожав младшему сержанту руку, мичман Тимофеев пошел в гостиницу.

§10. Что вы мне рассказываете? В борьбе за счастье всех людей победа невозможна! Стольких не победить!

Шел мичман медленно, наслаждался весенним воздухом, и на душе было легко и весело. Легко оттого, что с поставленной задачей справился на «отлично» - в лампе горела частица Вечного огня. А веселился, вспоминая, как милицейский капитан сказал «Честь имею!». Эта фраза наводила на раздумья: может милицейская честь и заключается в том, чтобы сначала опустить человека ниже римской канализации - а она самая глубокая в Европе, а когда узнают, что кто-то из родственников этого человека знаменитость, да еще в больших чинах, расстелиться под ним соломкой. А судя по классическим армейским выражениям, отпускаемым тем милицейским капитаном, можно предположить, что на срочной службе он был командиром отделения или заместителем командира взвода - вот и нахватался этих выражений у своих войсковых начальников, когда они проводили воспитательную работу с ним. Очень его речь похожа на «эрудированную» речь командиров: от Эдиты Пьехи до «иди ты на хер».
Да ладно - бог им судья: этому капитану и всему министерству внутренних дел СССР.
- Вот новости, что-то со мной происходит: был убежденным атеистом, а теперь бога призываю в судьи. - Встрепенулся вдруг мичман. - У нас же в стране есть судьи, жаль только, что им в понимании милосердия и справедливости до бога очень далеко.
Как мичман Тимофеев повел сутки во Владивостоке, вдаваться в подробности не буду. Скажу только, что 7 мая к отходу теплохода «Советский Союз» мичман стоял у трапа. Предъявил билет, поднялся по трапу на борт. А, найдя свою каюту, первым делом достал горящую лампу и укрепил ее на столе - чтоб не упала при качке. И только затем стал располагаться сам.
Представьте себе обратную ситуацию: показал билет и покинул Советский Союз -  нет, это даже в самом волшебном сне не привидится. Даже не пытайтесь думать! Нынче вам этого не понять.
«Хорошо тому правительству, где в стране народ не думает» - говорил Адольф Гитлер, и это его мнение совпадало с мнением всех большевистских,  коммунистических и советских деятелей. Все они, вместе взятые, и в фашисткой Германии и в коммунистическом СССР, призывали к оздоровлению общества во всем мире. Призывать-то призывали, да видать не помнили или же вовсе не знали, что еще Конфуций, он же Кун Фу Цзы, много веков тому сказал: «Если Вы считаете, что миру нужен целитель, стоит подумать - не нужен ли он Вам самому!».
Но какой алкоголик признает, что он алкоголик. И эту идею первым начал развивать В.И. Ленин, говоря: «Никто не виноват в том, что родился рабом…». Правда, потом он - но не для всех ушей! - добавлял: «Но раб - это совершенно отвратительный и вызывающий законное чувство омерзения холуй и хам, который должен быть уничтожен»...
Прозвучал гудок, и боцманская команда отдала концы - не свои, а швартовые, и «Советский Союз» вышел в плавание по Советскому Союзу. Курс: Петропавловск-на-Камчатке.

§11. Наша армия непобедима только потому, что выполняет приказы, зачастую отда-ваемые вопреки логике и здравому смыслу

Теплоход вышел в открытое море. Тимофееву повезло - он вновь был в каюте один, что его несказанно радовало. Его возвращение домой было аналогично пути во Владивосток.
Наступило утро, гудок теплохода разбудил мичмана. Он умылся, оделся и задумался о том, сколько радости и печали было у многих людей сорок лет назад - 9 мая 1945 года. Радости оттого, что фашизм разбит, нацистская германия капитулировала, война закончилась, наступил долгожданный мир. А печаль? Печаль осталась у живых участников тех кровавых сражений за Родину и по сей день. Печаль и траур по погибшим под бомбами фашистов родным, по расстрелянным и уничтоженным в нацистских концлагерях. О друзьях и сослуживцах, погибших на полях сражений. А в послевоенное мирное время добавилась скорбь и печаль по сгинувшим в сталинских лагерях, куда «отец всех народов» отправлял победителей германского фашизма.
Нельзя забывать, что почти все, занимавшие кресло Кобы в Кремле, выходцы из шабаша упырей и вурдалаков, которыми верховодил не гоголевский сказочный Вий, а рожденный от нормальной женщины, но по своей натуре - вампир, Генералиссимус Сталин. Тот самый, который  не постеснялся протиснуться в ряд настоящих генералиссимусов - полководцев, не проигравших ни одного сражения. Он посчитал, что если он уничтожил всех, кто его не устраивал, объявив их «врагами народа», а сам при этом остался у власти и жив и здоров, значит он не проиграл ни одного сражения, и имеет полное право пристроить свое корявое рыло неудавшегося семинариста на плечо графа Суворова-Рымникского.

§12. Неважно, будут ли на вас погоны офицера или простого гражданского человека…

Испугавшись таких своих мыслей, мичман Тимофеев испуганно оглянулся по сторонам - не дай бог кто-то умудрился подслушать крамольные антисоветские мысли!
- Да что я, в самом-то деле! Не изобрели еще наши КГБешники аппаратуры для подслушивания мыслей! Не изобрели! - Успокоив таким образом самого себя, мичман спрятал лампу с горящим фитильком в чемодан и поспешил на выход.
Выйдя на палубу, он остолбенел. На причале стоял бронетранспортер и от него до трапа «Советского Союза» выстроились в две шеренги солдаты роты почетного караула 25-го Армейского корпуса. Все в парадной форме: с аксельбантами и автоматами в руках. Чуть в стороне - ровные шеренги гарнизонного оркестра. Ближе к выезду из порта расположились коман-дирские «Волги» и «УАЗы». У трапа на теплоходе торжественно замер генерал-майор, ко-мандир 25-го Армейского корпуса с целой свитой полковников и капитанов I ранга. Из знакомых лиц мичман увидел только капитана II ранга Красникова, капитана III ранга Лаптева и старшего лейтенанта Зайченко. Все они тоже были в парадной форме, увешанные орденами и медалями и при кортиках.
Команда теплохода и пассажиры с удивлением глазели на военных.
- Никак встречают самого министра обороны СССР, втихаря пришедшего на теплоходе простым пассажиром, - перешептывалась глазенапствующая публика.
И тут мичман увидел, как к нему спешат Лаптев, Красников и Зайченко.
- Почему не позвонил? Норма?
Мичман утвердительно кивнул, поставил чемодан на палубу и, открывая его, шепотом сказал знаменитую фразу всех мужей своим женам:
- Не мог дозвониться.
Достал горевшую лампу и отдал ее старшему лейтенанту Зайченко, тот передал капитану  III ранга Лаптеву, тот передал капитану II ранга Красникову, который сделал три строевых шага и передал лампу капитану I ранга, передавшему лампу по эстафете армейскому полковнику. Приняв лампу, полковник, словно на занятиях по строевой подготовке, четко и красиво выполнил поворот кругом. При этом он даже удержал свое грузное тело, которое по инерции пошло за огромным животом на второй оборот.
Все офицеры, стоявшие на борту «Советского Союза», разобрались в две шеренги и вытянулись по стойке «смирно». Пузатый полковник (не подумайте плохого - это у него ум в голове не умещался и поэтому в рост живота пошел) строевым шагом, прижимая двумя руками ко второму вместилищу ума лампу с частицей Вечного огня, двинулся к командиру двадцать пятого армейского корпуса. Без лампы он уже давно не мог обхватить свой запасной разум. Отдавая честь, офицеры, стоящие в две шеренги, вскидывали руку к козырькам фуражек в тот момент, когда «летучая мышь» равнялась с ними. Отдавали честь именно ей, «летучей мыши», так как в ней горела искра Вечного огня, а не полковнику, шедшему далеко позади.
Подойдя к генералу, полковник отрапортовал:
- Товарищ генерал-майор, лампа с частицей Вечного огня, горящего у гвардейской подводной лодки эс пятьдесят шесть, первый командир - Герой Советского Союза вице-адмирал в отставке Щедрин, в Петропавловск-на-Камчатке доставлена.
Командир армейского корпуса, встав на одно колено, принял лампу. Когда он выпрямился и повернулся лицом к трапу, раздалась команда начальника почетного караула капитана Нелю-бовстречева:
- Караул! Равняйсь! Смирно! Равнение на лево!
Личный состав почетного караула повернул голову в сторону генерал-майора, оркестр заи-грал «Встречный марш», начальник почетного караула, приложив руку к фуражке, строевым шагом пошел навстречу командиру корпуса, который спускался с «Советского Союза». Генерал ступил на причал, и начальник караула, четко распечатывая свой шаг - профессионализм нужен везде! - особенно при встрече с начальством, остановился в трех шагах. Оркестр пре-кратил играть.
- Товарищ генерал-майор! Почетный караул в часть прибытия частицы Вечного огня из Владивостока построен. Начальник караула капитан Нелюбовстречев, - отрапортовал капитан и, не опуская руку от головного убора, сделал шаг в сторону с одновременным поворотом налево.
Оркестр начал исполнять Государственный гимн СССР. По окончании исполнения гимна, командир корпуса двинулся вдоль фронта караула, начальник караула следовал за ним в двух шагах сзади, не опуская руку от фуражки. Генерал-майор, подойдя к бронетранспортеру, передал лампу с частицей Вечного огня в бортовой десантный люк. Через несколько секунд из командирского люка появился крепкий дед, одетый в белую матросскую голландку с лычка-ми старшины первой статьи на погонах. На его груди в лучах солнца сверкали боевые ордена и медали.
Капитан дал команду «вольно», и перестроил  караул в колонну по четыре. Встал во главе, и караул торжественным маршем прошел мимо ветерана Отечественной войны, который с высоты БТРа принимал этот маленький парад - он его заслужил в боях за Родину. Караул прошел, завелись моторы бронетранспортера, и он тронулся с причала. Все офицеры, находившиеся на палубе теплохода, стали его покидать.

§13. Будучи коммунистом, вы все будете членами нашей  партии…

Мичман Тимофеев сходил по трапу последним. Едва он ступил на первую ступеньку, как по-лучил ощутимый пинок в зад. Но успел схватиться за леер и удержался на ногах, чем не позволил «Голосу Америки», этой иерихонской трубе акул американского империализма, обожравшейся до такой степени, что народы Соединенных Штатов живут очень хорошо, да еще и помогают другим странам, протрубить на весь мир: «9 мая 1985 года в 40-ю годовщину капитуляции фашистской Германии группа советских офицеров под командованием генерала-майора, покидая Советский Союз, бежала так, что скатилась с трапа». А население земного шара, не воспитанное на высоких идеях КПСС, то есть по своей серости решило бы, что «группа советских офицеров, руководимая генерал-майором, захватила самолет и бежала из Советского Союза, спасаясь от очередных репрессий». Таким образом, скромный мичман спас престиж своей Родины - Союза Советских Социалистических Республик.
Он оглянулся, обыкновенная реакция человека, получившего ни за что пинок под зад, и увидел мужчину в форме капитана гражданского флота, который прошептал:
- Ты, сучий потрох, протащил на судно открытый огонь. Засранец, ты хоть представляешь, что могло произойти - вся корабельная система пожаротушения давным-давно вышла из строя. Знал бы я раньше, и тебя несчастным случаем вместе с твоей лампой смыло бы волной с палубы!
Мичман рванул вниз по трапу. Откуда бы он мог знать, что на «Советском Союзе» не работает система пожаротушения.
- Занесла же меня нелегкая на этот чертов «Советский Союз»! Всё, что можно и что нельзя - скрывают от пассажиров, говнюки, - подумал мичман.
Пока это происходило, колонна машин выстроилась на причале. Во главе - машина военной автоинспекции с включенной мигалкой. За ней - бронетранспортер с ветераном войны, державшим частицу Вечного огня. Следом на черной «Волге» - командир армейского корпуса. И замыкали колонну полковники и капитаны первого ранга на «УАЗиках».
В самом последнем «УАЗе» ехали капитан III ранга Лаптев, вдохновитель сегодняшнего великого мероприятия, старший лейтенант Зайченко, автор перехода идеи в проект, капитан II ранга Красников, обеспечивавший материальную часть переноса мемориала с бумаги на сопку и мичман Тимофеев, непосредственный руководитель создания этого мемориала с самого начала и до доставки частицы Вечного огня на Камчатку. Они сделали то, что забыло сделать правительство, за счастье и благоденствие которого пал смертью храбрых матрос Петр Ильичев.
Вот так-то: могущество Советского Союза заключалось в том, что простые советские люди проектировали, созидали, работали на благо Родины, а потом задвигались на задний план и еще получали по заднице за проделанное, как мичман Тимофеев, а плоды их трудов пожинали те, кто ездил в черных «Чайках» и «Волгах».

§14. Мудрость Древнего Египта гласит, что существует нечто, перед чем отступают и безразличные созвездия, и вечный шепот волн - это деяния человека

Колонна машин потихоньку двигалась по городским улицам. Празднично одетые люди переговаривались между собой:
- Такого не было с тех пор, как умер Брежнев Леонид Ильич. Забыли ветеранов войны! - говорили одни.
- Значит не все засранцы - памятник едут открывать, - говорили другие. - Вон, генерал, который едет в первой черной «Волге», это он все организовал. Сам во Владик на пароходе сходил, зажег огонь от Вечного огня на Корабельной!
- А кому памятник? - спрашивали третьи.
- Да вон, видишь, дед на бэтээре? Это ему.
- А что он сделал?
- Не знаю, но глянь, сколько наград. Сами знаете, настоящих фронтовиков просто так не награждали.
- Ну и что награды? Может штабным каким был, там и нахватался, пока другие в атаки ходили.
Но тут вмешался мужчина в возрасте, одетый в довольно поношенный, но аккуратно пошто-панный костюм с орденскими планками.
- Не штабной он. В сорок пятом году в декабре молодым лейтенантом я попал служить в Петропавловск командиром взвода разведки. Иван Петрович был у меня замкомвзвода. Провоевал всю войну в разведроте, дошел до Праги, затем со своей частью был переброшен на Дальний восток, участвовал в десанте на севере полуострова. Все его награды - заслужены в боях. - Немного помолчав, он продолжил: - За генерала и памятник вы тоже перегнули. Расскажу случай. Встречает старенькая школьная учительница своего бывшего ученика через много лет после выпуска из школы.
- Здравствуй Александр! - говорит.
- Здравствуйте Марья Ивановна!
- Александр, я очень рада тебя видеть! Как живешь, где работаешь?
- Марья Ивановна, генерал я, служу, не работаю. Зачем работать. Хочу - командую, хочу - не командую.
- Сашенька, а как же ты генералом стал, учился-то ведь плохо, ничего не знал, тройки тебе  еле-еле натягивали, - сетует старенькая учительница.
- Марь Ивановна, я и сейчас ничего не знаю, и знать не хочу, но к утру все должно быть сделано, - ухмыльнулся рассказчик, - Уловили? Ну а с памятником вы почти угадали, что ему. Но не лично, а всем, кто погиб сражаясь за Родину. Всем, кто остался жив в горниле Великой Отечественной войны. Всем, кто воевал за Родину, за то, чтобы вы не были у нацистов и японских вояк быдлом и рабочим скотом, - сказал, повернулся и пошел походкой уставшего, много повидавшего человека.
А БТР с бывшим разведчиком и частью Вечного огня с владивостокской Корабельной набережной приближался к мемориалу, затянутому белой тканью. Почетный караул, сразу же после церемонии на причале, выехал к памятнику и тут уже стоял по стойке «смироно», постро-енный в две шеренги фронтом к монументу.
Две пары часовых с автоматами в положении «на грудь» стояли у звезды с еще не зажженной горелкой Вечного огня. Бронетранспортер остановился метрах в пятидесяти от почетного ка-раула. Рядом припарковались «Волги» и «УАЗики». Командир 25-го армейского корпуса по-кинул свою машину, подошел к БТРу и помог выбраться бывшему разведчику.
Начальник  караула подал команду:
- Караул! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
Приложил руку к головному убору и строевым шагом пошел к начальству и ветерану. Остановившись в трех шагах, доложил:
- Товарищ генерал-майор! Почетный караул в честь открытия памятника Герою Советского Союза матросу Петру Ильичеву построен! Начальник караула, капитан Нелюбовстречев! - и, не опуская руку от фуражки, сделал шаг влево, пропуская вперед генерала и старшину первой статьи.
Подойдя к строю почетного караула, ветеран, обеими руками держа лампу с зажженным фитилем, поздоровался:
- Здравствуйте, товарищи солдаты!
- Здравия желаем, товарищ старшина первой статьи!
- Поздравляю вас с днем Победы над фашистской Германией!
- Ура! Ура! Ура!
- Вольно! - Скомандовал генерал.
- Вольно! - Подал команду капитан, опустил руку от фуражки и стал на свое место в строю. 
Командир корпуса с ветераном войны пошли к задрапированному монументу.
Начальник караула скомандовал: «Караул! Смирно! Равнение на середину!» и оркестр заиграл Государственный гимн СССР. Старшина первой статьи, бывший разведчик, ветеран Отечественной войны, остановился возле горелки и преклонил колено, рычагом на лампе приподнял стекло. Генерал подошел к монументу и взялся за шнур драпировки. Матрос, сидящий за валуном в десяти метрах за памятником, открыл вентиль. Командир корпуса дернул шнур, драпировка поползла вниз, открывая глазам собравшихся монумент. Ветеран войны поднес лампу к горелке. И вспыхнул, загудел огонь. Облегченно вздохнули капитан II ранга  Красников, капитан III ранга Лаптев, старший лейтенант Зайченко и мичман Тимофеев. Они взяли с нужной ноты - стоит мемориал, горит Вечный огонь.
Оркестр заиграл Гимн Советского Союза.
- Вольно! - Скомандовал генерал.
- Вольно! - Повторил капитан Нелюбовстречев.
Командир корпуса подошел к микрофону.
- Товарищи ветераны Отечественной войны, товарищи офицеры, прапорщики, мичманы, то-варищи сержанты и старшины, товарищи солдаты и матросы! Митинг, посвященный открытию мемориала Герою Советского Союза матросу Петру Ильичеву, павшего смертью храбрых за свободу нашей Родины - Союза Советских Социалистических Республик, открыт! Первое слово предоставляется бывшему разведчику, кавалеру орденов и медалей, старшине первой статьи Ивану Петровичу…., - за грохотом аплодисментов фамилию не было слышно. - Прошу вас, Иван Петрович, к микрофону!
Старшина первой статьи, кавалер многих орденов и медалей, держа двумя руками горящую лампу «летучая мышь», подошел к микрофону.
- Товарищи…, - и по лицу старшины потекли слезы, голос задрожал от волнения, - я говорю от имени всех павших в боях Великой Отечественной войны за нашу Родину - Союз Советских Социалистических Республик. - Голос окреп, слезы перестали идти. - Товарищ генерал, огромное вам спасибо за то, что вы нас, ветеранов войны, не забыли. Спасибо за то, что вы потратили столько усилий для создания этого памятника! Товарищ…, - он хотел еще что-то сказать, но слезы опять потекли по его изрезанному морщинами лицу и не дали договорить. И он, прижимая лампу к груди, отошел от микрофона.
Митинг продолжался, говорили участники боев с фашизмом и японским милитаризмом, говорили офицеры. Все они говорили хорошие и добрые слова, но только в адрес генерала.
«Я был батальонный разведчик, а он писаришка штабной…»
Когда все высказались, слово взял генерал.
- Я благодарю всех за добрые слова, сказанные в мой адрес. Мой девиз, как продолжателя героических традиций, возникших благодаря вам на полях сражений за Родину в те далекие и такие близкие годы, «Никто не забыт и ничто не забыто!».
Бурные аплодисменты.
- Товарищи ветераны Отечественной войны, товарищи офицеры, прапорщики, мичманы, то-варищи сержанты и старшины, товарищи солдаты и матросы! Митинг, посвященный открытию мемориала Герою Советского Союза матросу Петру Ильичеву, павшего смертью храбрых за свободу нашей Родины - Союза Советских Социалистических Республик, закрыт.
Оркестр заиграл Гимн Советского Союза. Все присутствующие на митинге вытянулись по стойке «смирно».
Гимн закончился. Почетный караул построился в колонну по четыре и парадным маршем прошел мимо памятника с горевшим Вечным огнем. Оркестр, заигрл «Смело, товарищи в ногу», и тоже прошел парадным маршем.
- Дорогие ветераны! - зазвучал голос в громкоговорителе. - Для вас накрыт праздничный обед в офицерской столовой штаба корпуса. Автобус ждет вас. Товарищи офицеры штаба корпуса и товарищи штаба военно-морской базы, вы тоже приглашаетесь на праздничный обед. Остальные свободны.
И никто не вспомнил о тех, кто принимал непосредственное участие в создании памятника в честь подвиг матроса Петра Ильичева.
Уехали на автобусе ветераны, уехал генерал на черной «Волге», уехали на «УАЗиках» полковники и капитаны первого ранга. На сопке остались три флотских офицера и мичман - их обдувал весенний ветерок. Они стояли и смотрели на то, что сделали. А внизу, у подножья сопки, шумел Тихий океан, кричали чайки…
«Я за Россию был в ответе, а он спал с моею женой», - где-то в глубине души у каждого клокотала обида. А может и не было никакой обиды. Никто не должен обижаться на Советское государство - он впитано с молоком матери, воспитанно в яслях, детских садах, школах, пионерских лагерях, военных училищах. Это завещал «Великий Ленин», развил «Великий Сталин» и поддерживала КПСС под руководством очередного «любимого» генерального секретаря. И с самого становления Советской власти непонимающее ее валили лес на лесоповалах - это в лучшем случае…
Первым пришел в себя капитан ІІІ ранга Лаптев.
- Товарищи, у меня в кабинете накрыт праздничный обед. Я вас всех приглашаю.
Они сели в «УАЗик» и поехали в политотдел отдельной бригады охраны водного района. Возле политотдела на лавочке сидел и курил пропагандист политотдела капитан ІІІ ранга Россов. Увидев подъезжающую машину начпо, он бросил окурок в урну, подошел к остановившейся машине и доложил Лаптеву:
- Товарищ капитан третьего ранга, праздничный обед, посвященный 40-й годовщине Дня По-беды над фашистской Германией и открытию памятника Герою Советского Союза Петру Ильичеву, накрыт в вашем кабинете. Доложил капитан третьего ранга Россов!
- Спасибо, Россов! Ты тоже принимаешь участие. Без пропагандиста это будет просто пьянка, а с тобой - праздничное мероприятие.
Все рассмеялись и пошли в кабинет Лаптева.
По камчатским меркам праздничный обед был обычный, скромный: спирт, лимонад, черная икра, красная икра, камчатские крабы, красная рыба - соленая и копченая, тушенка. Выпили за День Победы, закусили. Выпили за участников войны, закусили. Выпили за созданный ими мемориал, закусили. Заставили Тимофеева рассказать весь процесс добывания газового баллона. И начались воспоминания, как это начиналось, как происходило, как утверждали литры сметы - сначала двести, потом сто пятьдесят. Услышав, какое количество «шила» пошло на строительство, Россов на минутку задумался и сказал:
- Если бы Петя Ильичев знал, сколько спирта истрачено на него, он бы утопился в нем!
Это праздничное мероприятие все запомнили надолго. И не только они, но и вся страна. Через несколько дней был обнародован и вступил в силу Указ Президиума Верховного Совета СССР, подписанный Михаилом Сергеевичем Горбачевым «О борьбе с пьянством и алкоголизмом» и несколько лет подряд на праздники устраивали чаепитие. Правда, в некоторые чайники наливали подкрашенную водку.



Уважаемые читатели! "Залайкать" и "твитнуть" - лучший способ сказать интернет-ресурсу "спасибо":



Возврат к списку

(Голосов: 10, Рейтинг: 4.01)



На главную раздела